Александр Потёмкин: Рабочее место должно стать адресом прописки

24.01.2012
Александр Потёмкин: Рабочее место должно стать адресом прописки

Политик отличается от историка тем, что его информированность и рассуждения нацелены на решение актуальных вопросов, государственный же деятель должен выражаться и — самое главное — действовать, ещё более конкретно.

Предлагаем сравнить
3-ю часть вчерашней статьи премьер-министра Владимира Путина, которая посвящена проблемам миграции, с открытым письмом экономиста и писателя Александра Потёмкина Николаю Федорову, руководителю «Института социально-экономических и политических исследований», которое появилось в сети ещё в прошлом году. Позиция Потёмкина может вызывать полемику, однако, если сравнить её с расплывчатыми и обтекаемыми формулировками Путина, то поневоле задаёшься вопросом: чем же всё-таки занимаются наши высшие должностные лица? Они решают проблемы или бесконечно обсуждают их, доверяя решение будущему поколению чиновников?

Два неистребимых парадокса российской региональной жизни удивляют меня уже много лет. Первый: все ускоряющее опустошение территорий от населения — при наличии миллионов желающих (из числа прежде всего бывших соотечественников) закрепиться в России. Второй: искусственные заторы, создаваемые властью на пути развития рынка труда. Ведь совершенно очевидно, что сужение рынка труда неизбежно влечет отток населения. Только широкое и свободное формирование такого рынка приведет к появлению новых рабочих мест, к притоку в регион денежных средств, к приросту трудовых ресурсов, а, следовательно, и работоспособного населения.

Тем не менее, администрация областей почему-то придерживается обратной логики: запрещает прописку мигрантам, чтобы уберечь, якобы, рабочие места для аборигенов, а, значит, добровольно сажает свою экономическую территорию на голодный паек иссякающего трудового потенциала.

Подозрительное отношение к мигрантам как «лишним ртам», «нахлебни­кам» отражает все еще свойственную нашим администраторам экономическую зашоренность, сохранившуюся с советских времен, когда существовал не рынок труда, а некий зарезервированный и распределяемый государством фонд твердого штата и неизменной заработной платы. Сегодня ситуация изменилась. Но мышле­ние, как видим, во многом осталось прежним.

В результате, до сих пор над нами довлеет пугало прописки, когда основанием для нее становится все, что угодно — квадратные метры жилплощади, родство, блат, взятка, инвалидность, сиротство, но только не наличие работы, найденной, вновь созданной или предлагаемой пре­тендентом. Хотя уже и в России есть убедительный пример в пользу привлечения свободных трудовых ресурсов — Москва. Как известно именно т. н. «гастарбайтеры» позволили ей осуществить экономический рывок, стократно усилив ее экономическую мощь. Спрашивается, кто мешает регионам повторить этот опыт?

Признаться, мне абсолютно непонятно бытующее предубеждение против «гастарбайтеров», и не только среди населения, но и в среде региональных управ­ленцев. Люди, приехавшие в Россию работать (то есть заведомо — лучшие, наибо­лее активные, трудолюбивые, ответственные, заведомо не бандиты или воры, а именно законопослушные граждане других стран), оказываются здесь, у нас, не просто людьми «второго сорта», лишенными всяческих прав и социальных пре­ференций, но и, что еще более нелепо, презираемыми нелегалами, которым надо продавать свой труд подпольно, втайне, с нарушением законов. В отношении их творится самый дикий произвол. Правоохранительные органы устраивают на них буквально охоту, вылавливая, конфискуя все заработанное, депортируя.

В то вре­мя как благодаря труду этой чрезвычайно дешевой рабочей силы наши россий­ские города капитализируются, (например, за последние десять лет Москва увеличила свою капитализацию в сотни раз) экономика получает заряд интенсивного развития, валовой продукт прирастает фактически, находят исполнителей самые трудоем­кие, грязные, мало оплачиваемые работы. По-хорошему мы должны поклониться и поблагодарить этих тружеников. И обязательно постараться создать для них при­емлемые человеческие условия, в том числе — режим упрощенной регистрации, обеспечение социальных выплат за счет работодателя, возможность безвизового въезда семьи на период рабочего контракта, да и постоянного проживания. Тогда можно будет говорить о цивилизо­ванном подходе к трудовому рынку. К примеру, в миллионном германском городе Кельне, восемнадцать процентов населения сегодня составляют иностранцы, из них более шестидесяти тысяч — граждане Турции. И это считается вполне нормальным — привлекать иностранные трудовые ресурсы.

Есть и другая сторона той же проблемы. Необъятные территории и огромный объем природных ресурсов России предполагают, что в ее границах должно проживать не менее пятисот-семисот миллионов человек. Россиян же сегодня всего лишь сто тридцать миллионов. И, к сожалению, мало кому понятно, что в настоящее время мы переживаем острейший демографический кризис. Он затаился, публично эта тема не достаточно обсуждается, а несет в себе огромную разрушительную силу. Поэтому, когда с экрана телевизора я вижу, как изгоняется с российских городов «иностранная» рабочая сила, да еще за средства бюджета, то задаешься вопросом: а не роем ли мы сами себе могилу? Глобализирующейся экономике необходимы, прежде всего, рынки сбыта, а значит потребители.

И тут возникает главное и наиопаснейшее для нашего народа историческое противоречие: между огромными природными ресурсами и территорией, с одной стороны, и отсутствием адекватного потребительского рынка (или народонаселения), с другой. Но как за короткое время снять демографическую проблему? Разрешима ли наша кризисная демографическая ситуация вообще? Как изменить ее? Предлагаю вспомнить другие цифры: при Петре Великом нас было четырнадцать миллионов, при Екатерине Второй — тридцать семь, при Александре Первом — сорок девять, при Николае Втором — около ста, при Сталине — двести, а перед развалом СССР, в девяностом году все триста миллионов.

Такие, довольно быстрые, скорости увеличения народонаселения нас сегодня уже не могут устроить. Ведь России необходимо к 2030 году иметь не менее двухсот пятидесяти миллионов, к 2050 — триста, а к концу ХХI века — четыреста миллионов жителей! Если СНГ состоялся бы, то через пятьдесят — семьдесят лет нас могло бы стать более пятисот миллионов! Иначе нет необходимости строить независимую политику, а нужно планомерно входить в новые межгосударственные образования и совместно с союзниками строить общее будущее. Так что, мы должны признать, что сохранить Россию в том виде, в каком она существует сегодня, даже через тридцать-пятьдесят лет окажется совершенно невозможным.

Собственных сил для увеличения народонаселения в необходимом темпе у нас явно не хватает. Надо меняться: или наращивать демографический потенциал — приглашать с разных континентов, преимущественно из стран СНГ, Европы и Африки, новых и новых мигрантов, предоставляя им земли в бесплатное долгосрочное пользование (иначе поднять сельское хозяйство будет чрезвычайно трудно) или искать себе союзников, чтобы принять радикальный вызов времени. Именно так поступали США в начале ХХ века и Бразилия после второй мировой войны — усиливая свой демографический, а значит, экономический потенциал за счет выходцев других стран.

Пора россиянам изменить свои правовые нормы, свою психологию, увидеть в мигрантах не своих «врагов», а спасителей. Следует не только приглашать, но и дружелюбно встречать переселенцев, предоставлять им «подъемные» средства для обустройства в России. Тут уместно обратить внимание на финансовую сторону вопроса. На поддержание своих партнерских отношений со странами СНГ наша страна тратит десятки миллионов долларов в год. Если принять альтернативу заселения России мигрантами, то на эти деньги вполне можно было бы принять не менее миллиона семей в год. И не просто принимать переселенцев, а обеспечивать каждую семью финансовой помощью. За два десятилетия прирост населения страны может составить двадцать пять миллионов новых граждан. И надо продолжать такую миграционную политику, чтобы трехкратно увеличить народонаселение России. В этом случае ей будет гарантированно будущее в мире нового тысячелетия!

Нас, якобы, около 140 миллионов. На самом деле эта цифра завышена на 5-10 миллионов. Например, моя семья состоит из 12 человек: я, жена, 6 детей, 4 внуков. Все прописаны в Москве, но в городе постоянно проживают лишь четверо трое: я, жена, дочь и внучка. Сам я бываю в России не более 5-6 месяцев. Одна дочь учится в университете в Италии, другая с семьей проживает в Германии, младший сын учится в Бостоне, США, средний — живет и работает в Мексике, старший — тоже живет вне России.

Похожих историй множество. Сегодня во всех европейских столицах и крупных городах мира русская речь на слуху. Все больше и больше людей уезжают из России в другие страны на ПМЖ. Искренний патриотизм рождается в сознании человека как ответ на комплексный комфорт проживания, а не на призывы любить Родину. Если перед человеком возникает дилемма: «Хочу любить, но за что?» — то власти необходимо срочно обновляться и модернизировать страну.

Текст: Александр Потёмкин
Источник: ГЛФР