Перспектива Сибири и Дальнего Востока

12.05.2012
Перспектива Сибири и Дальнего Востока

Время от времени слышишь мечтания о дальнейшем развале России на отдельные единицы. А может быть, и десятки. Впрочем, раньше было ощущение, что о желательности такого сценария высказывались некие отдельно взятые оппозиционеры. Эти голоса из публичного пространства доносились довольно редко, что производило впечатление маргинальности подобной позиции. Казалось, что госвласть со своей несгибаемой вертикалью и раззудись-плечо горизонталью прочно удерживает единство Российской Федерации, по крайней мере в нынешних пределах.

Теперь у ряда граждан появились опасения, что озвученная ставка на освоение и развитие Сибири и Дальнего Востока — своего рода проект по созданию «государства в государстве». Сами властные структуры, не дожидаясь сепаратистов, готовы развалить страну на две половины: 16 территорий — в ведении новой госкорпорации с небывало широкими полномочиями, остальные, лишенные или порядком истощенные в смысле природных богатств — на дотации. Во всяком случае, такие выводы можно сделать по некоторым выступлениям в интернете [1].


Суверенная госкорпорация

Ознакомившись с законопроектом «Федеральный закон о развитии Сибири и Дальнего Востока» [2], можно попытаться понять, есть ли в нем причины для того беспокойства [3], с которым законопроект был воспринят? Госкорпорацию предполагается наделить необыкновенно широкими полномочиями и необыкновенным же по нынешним временам суверенитетом.

Ключевым для понимания природы создаваемой организации являются следующие два пункта: «Государственная компания развития Сибири и Дальнего Востока не отвечает по обязательствам Российской Федерации. Российская Федерация не отвечает по обязательствам Государственной компании развития Сибири и Дальнего Востока» (ст. 27:3), и: «Федеральные органы государственной власти, органы государственной власти субъектов Российской Федерации, органы местного самоуправления не вправе вмешиваться в деятельность Государственной компании развития Сибири и Дальнего Востока за исключением случаев, предусмотренных федеральными законами, а также законодательством Российской Федерации» (28:1).

Корпорация существует на грани государственного органа и бизнес-корпорации, например, в установленном президент РФ порядке госкорпорация направляет своих представителей для работы в иностранных государствах в составе посольств и торговых представительств РФ. При этом расходы на содержание этих представителей берут на себя посольства и консульства и торговые представительства (29:5).

Корпорация будет представлять интересы «участников приоритетных инвестиционных проектов» (будет ли правильно назвать их акционерами?) в органах государственной власти субъектов и государственных структурах. Ее задача, — внедриться и заместить собой определенные неэффективные для ее существования сложившиеся модели. Она может даже подключаться к теплосетям и транспортным объектам (29:11). Этакий мистер Смит из «Матрицы», — вирус, способный менять неправильные структуры на правильные.

Власть в госкорпорации будет состоять из генерального директора, который будет одновременно главой Правления госкорпорации, и главы Наблюдательного совета. Гендиректор и глава НС не могут быть одним и тем же лицом. Правление состоит из 11 членов. Полномочия любого члена НС, как и двух главных лиц, будут прекращаться президентом РФ (33:5). В Правление будет представлять кандидатов гендиректор, принимать — Наблюдательный совет. Предусмотрена Ревизионная комиссия.

Стратегию, направления деятельности и структуру госкорпорации предполагается определить после создания госкорпорации силами самой госкорпорации (34:1-3). Функции Правления тактические. Ревизионная комиссия будет контролировать финансово-хозяйственную деятельность (39:1). Граждане, которые будут приняты на работу в госкорпорацию, будут пользоваться некоторыми льготами государственных чиновников (43:1-3). Положения будущего закона будут действительны в течение 25 лет с момента его принятия.

В общем-то, — действительно, есть все предпосылки для создания государства в государстве. А будут ли они реализованы, зависит исключительно от личных качеств человека, оказавшегося во главе такой корпорации, и от президента Российской Федерации, от его политической воли.


Ребрендинг централизма

Грустно то, что вопрос о том, положительное ли явление создание такой госкорпорации или отрицательное — это вопрос, который не верифицируется. Вопрос веры. Если верить государственной власти, то можно представить себе картину мира, в которой для более эффективного управления регионом создается отдельная структура с развязанными руками, широкими полномочиями и продекларированной независимостью от Российской Федерации.

Если не верить государственной власти (глядя на ее успехи и достижения за обозримый предыдущий период, который вполне естественно очерчивать временем правления Владимира Владимировича Путина), то можно задаться и вопросом: а почему нельзя в рамках действующих властных институтов — губернаторского, например — делать все те же самые проекты, которыми будет иметь возможность заниматься госкорпорация?

Допустим, губернаторский институт неповоротлив, хочется более мобильной организации. Но почему все-таки не предусмотреть возможностей для сотрудничества с местной властью? Хотя бы из тех соображений, что она там уже давно сидит, а не приедет туда в виде московского десанта. Или губернаторы со всем своим аппаратом вообще ни к чему, и вся местная власть останется только в роли неких незначащих фигур, занимающихся мелкими хозяйственными вопросами в тех сферах, которые в число интересующих госкорпорацию не входят?

И еще одно беспокойство: у населения не так много рычагов воздействия даже на местную власть. На власть неместную у него и вовсе не будет никаких способов влияния. Но основная проблема, которая в принципе заставляет сосредотачиваться на понимании этого проекта, состоит в том, что нет проекта более глобального, в рамках которого можно было бы проинтерпретировать данный проект. Нет ощущения внятного идеологического посыла, который бы, состоя из чего-то кроме общих фраз про демографическую ситуацию, прояснял основное: что эта корпорация будет создана во благо региона, а не в целях более эффективного разворовывания богатств Сибири и Дальнего Востока.

Имплицитно содержащееся послание в этом законопроекте состоит, собственно, в следующем: вместо огромного количества частных фирм, занимающихся неэффективным мелким бизнесом, эффективнее для выполнения той же деятельности на другом качественном уровне учредить корпорацию. При этом, область действия корпорации, которую назвать «государственной» можно только в формальном смысле этого слова, очерчена предельно широко.

Чем именно она будет заниматься, зависит исключительно от состава и личных предпочтений людей, входящих в ее властные структуры. А заниматься она может буквально всем: в законопроекте предусмотрены всевозможные виды деятельности/ Вместе с тем, чем бы она ни занималась, она будет повсюду, куда бы ни пришла, вытеснять личную инициативу.

Если в стране создана правовая среда, и корпорация такого рода развивалась самостоятельно без государственного вмешательства, то размер, которого она достигает, является адекватным и соответствует ее эффективности. Масштаб ее действий соответствует качеству действий. Если она учреждена сверху по государственной инициативе, а склонность законотворцев к гигантизму в данном случае очевидна, то она, во-первых, имеет все шансы быть неэффективной, а во-вторых, вытеснит все аналогичные попытки частного сектора и местной власти создать жизнеспособные структуры.


Повысится ли стоимость госкорпорации?

Скорее всего, государственная корпорация будет столь же неповоротливой и неэффективной, как институт губернаторства, потому что государство, являясь основным заказчиком ее деятельности, будет требовать от нее выполнения тех функций, которые само хотело бы осуществлять.

Основная финансовая цель существования любой корпорации — рост ее стоимости. Акционеры требуют увеличения стоимости компании. Для них это наиболее важный момент в ее деятельности. Поэтому, даже если остальные акционеры хотят того же, чего хотят акционеры других корпораций, то, понимая, что среди главных акционеров — государство, они осознают, что стоимость акций формируется не в результате деятельности корпорации, а благодаря государственному участию. Таким образом, стоимость акций не отражает реальной стоимости и не сопоставима со стоимостью акций частной корпорации. Это не стоимость акций, а стоимость «чего-то еще», той компоненты, которую привносит в ее деятельность государство.

Здесь же присутствует проблема агента-принципала: отношения заказчика (акционера) и исполнителя (менеджера). Цели акционеров находятся в конфликт с целями руководства компании. Руководство хочет себе больше денег, акционеры хотят себе больше денег. Смысл существования корпорации — деньги для акционеров, а не для менеджеров. Для мотивирования менеджеров существуют определенные методы. Например, существует практика: при вступлении в должность крупному менеджеру предлагается крупный опцион на покупку акций компании, которой он руководит. Другой принятый вариант — выплачивать менеджеру часть зарплаты акциями.

Государственные чиновники в принципе с трудом могут занимать места в советах директоров компании: интересы чиновника и интересы бизнесмена, очевидно, не могут не вступать в конфликт, сказываясь на решениях. Совмещение этих функций предоставляет условия наибольшего благоприятствования коррупции. Медведев в 2011 году попросил вывести вице-премьеров и министров из состава советов директоров госкомпаний. (Министры поставили на эти места своих замов [4].)

Когда мы не знаем, какие цели в действительности ставит перед собой государство, создать убедительную мотивационную систему для менеджеров еще сложнее. Таким образом, будущее этой госкорпорации туманно. Скорее всего, это будет очередная корпорация, потребляющая значительный государственный ресурс, основным продуктом которой станет производство отчетов. Лучшие достижения новой госкорпорации, вероятно, будут сравнимы с достижениями «Роснано». Измерять их придется на наноуровне.


Прикрытие для личного обогащения? Не стоит волноваться?

Я интересуюсь этой темой, потому что в Аносово, что на середине пути метеора по Ангаре из Иркутска в Братск (не доезжая одной остановки до знаменитой распутинской Аталанки), — могила моего деда. Также и на Дальнем Востоке — место моего рождения поселок Дунай. Я уже пережила, что отрезали могилу прабабки в Дударкове, и приходилось просыпаться два раза в ночь из Москвы в Киев под легкое хамство ржаного парня-таможеника. Все понимаю — «самостiйнicть». Против нее никогда не выступала, примиряло то, что движение к суверенитету исходило из самой Украины. Было много настроений в пользу «незалежности», и сейчас Украина — отдельная европейская держава (самая большая в Европе, как не устают напоминать мне мои украинские друзья).

Если бы сепаратистское движение исходило из самого Дальнего Востока или Сибири, что можно было бы противопоставить? Что возразить, кроме беспомощных слов о братстве и родстве? Чем аргументировать, что и Москва нужна Сибири и Дальнему Востоку? Что они-то ей нужны — понятно. Осталось убедиться, что — не только в качестве бесценного источника ресурсов.

Но — не отрежут дедову могилу, или, во всяком случае, не сейчас. Амбиции на создание нового государства в законопроекте «По развитию...», конечно, просматриваются, но они, похоже, послужат лишь политическим прикрытием амбициям личного обогащения.

Только вот ни Сибири, ни Дальнему Востоку от этого не легче.

Текст: Василина Орлова

[1] См. статью Ростислава Антонова «]]>Проданная Сибирь]]>».
[2] См. его
]]>текст в интернете]]>.
[3] См. нашумевшую
]]>статью в «Коммерсанте»]]>.
[4] См. Екатерина Геращенко, «
]]>Директоров понизили в чинах]]>». (Правильнее было бы сказать, директорами стали более низкие чины.)

 
То, что объединяет | «Россия для всех» Версия гражданской присяги от общественного движения «Россия для всех».