Обманная война

31.05.2012
Обманная война

Говорят, у нас обострение, просто пиковый момент противостояния клерикалов и светского общества. В заголовках новостей — обличительные скандалы, претензии на цензуру творчества и даже на право задавать дресс-код. В ответ — разговоры о правах «большинства», к сожалению, дальше разговоров не идущие. А можно было бы довести их до логического конца и разобраться с измерительными приборами, такое большинство установившими... Но оппоненты со светской стороны не особо изощрены в спорах и чаще довольствуются мелочами и совершенно второстепенными вещами. А если посмотреть на ситуацию в целом, обнаружатся интересные обстоятельства. Вообще картина выходит другая.


Светскость общества однозначна

Светское общество не должно (по идее) оппонировать клерикалам хотя бы потому, что оно не представляет собой сторону в каких-либо спорах. Оно — основа государства, субъект Конституции и носитель государственного суверенитета. Нелепо, когда ему навязывают позицию защиты. Светскость понятийно однозначна и ее интерпретации — не повод для демагогии. Ее смысл — не в споре с клерикалами, а в честном равнодушии, в игнорировании вопроса веры в проекции общества.

Вера — частное дело. Религиозные переживания, как культурные, так и лирические — проблемы личного человеческого опыта. Или творчества. Но не общества. На то это и частная жизнь, что затрагивает сферу приватности и умолчания, мир личного чуда, а не масс-медийного трепа, внутреннего космоса, а не внешнего социума. Скажут, что это о тех, кому есть что переживать. Да, так оно и есть.

В чем тогда предмет тщательно навязываемой общественной войны и кто кому, собственно, противостоит? У художников и писателей, отстаивающих свое (неотъемлемое, вот в чем нелепость!) право на творчество, не ограниченное непрошенными суждениями посторонних, а также у всех тех, кто хочет их творчеством жить, нет никаких теологических разногласий с Православной и любой другой церковью. Возможно, за редкими исключениями, но это так. Намерение спорить или злить религиозную часть населения имеет крайне ограниченная часть маргиналов. Большинство просто живет своей жизнью, не пересекаясь с другими культурными пространствами, само по себе и другим не мешая. Но недоумевая, когда к нему назойливо привязываются незнакомые люди. И объясняют, как жить, что читать и как одеваться. Одна эта приставучесть и безапелляционность — общественная проблема. Но главный вопрос в другом: кто так поступает?


«Православный» комсомол

Духовенство по большей части молчит, спокойно осуществляя миссию в собственном автономном пространстве. А выступают громче всех своеобразные «попутчики». Это люди, не имеющие опыта религиозного прошлого в СССР и лишенные сопутствующей ему умеренности и деликатности. Их суждения и поведение больше напоминают КПСС и ВЛКСМ. Разве не похожи своими повадками участники комсомольских дружин, врывавшиеся в храмы на Пасху и выискивавшие там молодежь, и современные борцы со сторонниками Pussy Riot? Они же антропологически идентичны! И пафос тот же самый, копеечный.

Уверенные в собственном праве определять, обличать, разгонять и не пущать, они напоминают ревнителей приказного советского атеизма. Готового стучаться не только в каждую церковь, но и в любую частную жизнь. Сила крика подпирает слабость убеждения. Нет никакого конфликта Церкви и светского общества. Его нет и не может быть, потому что природа этих институтов принципиально разная. Не может быть конфликта тетерева с тригонометрией.

А что есть? Есть значительная часть населения, совершенно не освобожденная от советского образа жизни да и не желающая от него освобождаться. Она патологически зависима от государства и потому хочет видеть его сильным и влиятельным. Она требует единомыслия и ненавидит всех, кто не с ним. Она убеждена в необходимости идеологии и настойчиво превозносит любые проекты, предполагающие, чтобы в обществе были единые цели и правила. Поднятие церковной темы — «ролевая игра». Прежде эта публика носила другие знамена. И знамена не принципиальны — принципиально, чтобы они были.

Именно поэтому на стороне светского общества выступает так много людей верующих, особенно тех, кто имеет личный и непростой опыт воцерковленности. Ведь энтузиастов, упомянутых выше, как раз дремучее невежество в собственно религиозных вопросах отменно отличает.


Верующие против единомыслов

Верующий не обязан быть бездумным приверженцем духовенства во всех его инициативах, ибо он видит в церковной иерархии не Доминанту или Святыню, а исторический социальный институт. Верующий может сказать, что амбиции духовенства, простирающиеся на власть над думами, прямо пропорциональны инертности и невежеству прихожан. Что первые (и не только первые) христиане епископов избирали и относились к ним, как к «одним из», а не к каким-то иномерным существам. Что священник называется таковым, поскольку имеет профессиональное отношение к святыням, а не потому, что священен сам. Что клир имеет свои профессиональные обязанности, как экипаж на судне (и не более того). В общем, что больницы построены не для того, чтобы там дарили конфеты врачам, а все-таки несколько в других целях...

Нет как такового конфликта светского и духовного. И это должно быть главным тезисом, главной аксиомой в противодействии адептам насильственного единомыслия. Если они сегодня рядятся в православные одежды, это еще не делает их православными по существу, а главное, не делает из тех, кто не с ними, врагов православия или других религий. Это навязанное противопоставление и от него необходимо уходить.


Невзирая на Конституцию и мнение общества

А вот их, единомыслов и новоявленных идеологов, остается признать врагами Конституции. Причем враждебны они в отношении фундаментальных ее ценностей, не каких-нибудь проходных нюансов. Все эти разговоры о национальной идее стали привычной демагогией, но не утратили противозаконного умысла. И об этом молчат правозащитники. Хотя однозначный конституционный запрет на идеологию (ст. 13) четко делит политиков и общественных деятелей на тех, кто за свободу для всех, и тех, кто за вседозволенность для себя. Об этом надо говорить, а не о часах патриарха. Людей противопоставляют друг другу не вопросы веры, а вопрос свободы.

Известный спикер единомыслов Всеволод Чаплин ]]>на днях обозначил]]> линию нападения предельно честно: «нужно постепенно отказываться от реверансов в пользу антимонархических моделей общества и честно признать, что Россия не может жить без сильной персонифицированной центральной власти, замкнутой на высший идеал. Независимо от того, разделяется он общественным мнением полностью или нет».

Сложно припомнить, когда Чаплин утруждал себя реверансами, особенно «в пользу антимонархических моделей общества», но определенно — они не возымели. При этом наречие «полностью», применительно к словосочетанию «общественное мнение» все же неуклюжая, но попытка такого неграциозного реверанса. Лишняя и совсем не скрывающая агрессивных целей.

Потому что у нас пытаются отнять страну. Вот так, запросто и как будто между делом.

Текст: Сергей Дунаев

В оформлении использована работа Константина Худякова «Явление Казанской Божией Матери на Красной площади 7 ноября» (2011)