Институты власти для многоэтничной страны

27.08.2012
Институты власти для многоэтничной страны

Данная статья была опубликована в день заседания президентского Совета по межнациональным отношениям, который был создан в начале этого лета. Напомним, что на первом заседании совета президент пообещал, что формированием межнациональной политики будут заниматься не чиновники, а эксперты и ученые. Один из них — академик РАН, член президентского Совета по межнациональным отношениям академик РАН Валерий Тишков.


Кадры как условие

Ключевой вопрос современной национальной (этнической) политики — это компетентное управление многоэтничным российским обществом. Это означает, что без профессионального знания, а также без определенных морально-ценностных установок руководить сферой такой политики и обеспечивать стабильные межнациональные отношения не получится. Никакой особой «чувствительности темы» по сравнению, скажем, с политикой в области финансов нет, но есть своя специфика. Необходимо хотя бы знать состав населения страны, историю и культуру ее народов, а также мировой и отечественный опыт многонациональных государств.

Говорю об этом по той причине, что все чаще появляются люди, которые считают, что достаточно провести праздник сабантуя где-нибудь в Ростове, чтобы занять должность заместителя федерального министра и курировать национальную политику. Еще хуже, когда к руководству приходят ксенофобы с националистическими убеждениями, которые считают, что всю политику в столичном мегаполисе можно свести к одной теме: «Москва — казачья столица» или же публично высказываются, дескать, «в Сочи ни одного чучмека не будет». Все это, к сожалению, реальные факты. Поэтому подготовка и подбор кадров, занятых сферой управления межнациональными отношениями, — одна из первостепенных задач.

О жизненном опыте проживания в полиэтнической среде и о путешествиях по своей стране, об обмене кадрами между регионами не говорю, ибо это звучит сегодня как-то несовременно. Но нужно хотя бы учиться видеть с пользой для своей страны внешний мир. Многие наши политики и чиновники пребывают во власти бытовых фобий, но когда слышат критические высказывания западных лидеров Меркель или Кэмерона о мультикультурализме, затевают истерику на всю Россию. Не замечают, что в те же самые дни в Германии министром труда становится этнический турок, а вице-канцлером — гражданин вьетнамского происхождения. О Лондоне и о Британии как мозаике культур и речь вести не стоит после впечатляющей самопрезентации страны в ходе XXX Олимпиады. Но увидели ли это и намотали ли себе на ус многие наши знатные болельщики?


Взаимные шаги навстречу

Эффективное управление культурно сложными обществами не означает только, что нужны хорошие кадры. Оно означает адекватные институты государственного устройства, способные обеспечивать стабильное развитие общества на основе институтов и законов демократии. Я имею в виду такое государственное устройство страны, которое обеспечивает управление от имени большинства населения, но в то же время способно интегрировать и отражать интересы разных групп меньшинства. Новацией современной национальной (этнической) политики должна быть политика интеграции, а не возрождение фестивальной формулы «дружбы народов» или более позднего концепта «прав меньшинств». Нужна формула «дружного народа-нации», народа — богатого в своем этническом, религиозном и языковом разнообразии, но единого в своей приверженности стране, ее истории, культуре, нормам и ценностям.

Политика интеграции — это не односторонний процесс изменения групп меньшинства под нормы доминирующего большинства, а процесс взаимных шагов навстречу, социально-культурный синтез на основе гражданственности и патриотизма. Это не означает ликвидацию культурной специфики, различий и даже противоречий. Для большой и сложной страны с федеративным устройством и с почти двумя сотнями этнических культур, достижение всеобщего согласия и идеальной гармонии — это утопия. Однако есть абсолютный императив — желание и умение добиваться согласия по коренным вопросам жизни страны, уважать культурные различия граждан, а не принуждать их говорить шепотом, если у них не тот язык, на котором говорит большинство.

В этом российском «единстве в многообразии» нужно научиться видеть особую ценность, историческую данность и важный ресурс развития. Таковой, кстати, всегда и была Россия с момента возникновения 1150 лет назад ее государственности на основе совместного действа представителей славянских и финно-угорских племен. Например, мордва вошла в Россию тысячу лет назад, создавая нашу страну и ее историю, хотя сама Мордовия как территориальная автономия возникла одной из последних в советские времена. При всех проблемах по части гражданской и межнациональной консолидации сегодняшняя Российская Федерация — это состоявшееся государство-нация.


Принципы политики интеграции

Что можно добавить к тем задачам, которые в 2000-е годы формулировали российские власти в области национальной политики, а именно: а) формирование общероссийской гражданской идентичности, б) поддержка этнокультурного развития народов России и в) обеспечение межнационального согласия. Первое, это право на свободное выражение и признание со стороны государства личностной и коллективной культурной идентичности (самосознания), признание того, что такая идентичность может иметь сложный и изменчивый характер. Пока отечественная практика управления не позволяет гражданам, относящим себя к двум или более культурам и имеющих сложное национальное происхождение и самосознание, заявлять это и быть услышанными государством.

Второе, это пресечение управленческих действий, которые прямо приводят к этнической и языковой ассимиляции, что, кстати, запрещает Конституция и международно-правовые обязательства России. Но вместе с этим необходимо признавать право на добровольную ассимиляцию, право выбора гражданином культуры и языка, право на пребывание в нескольких культурах. Современный человек может иметь не только один родной язык, он может быть дву- или триязычным и считать себя одновременно принадлежащим к различным национальностям отца и матери, если вырос в смешанной семье. Точно также гражданин имеет право перейти с одного языка на другой, в том числе и на язык, который дает больше жизненных возможностей. Таковым в России является русский язык. По переписи населения 2010 года 25% нерусских россиян назвали своим родным языком русский язык. Это, как правило, результат свободного выбора, и он должен быть признан, а не подвергаться критике, а то и становиться объектом усилий по «возврату населения к своему языку».

Третье, языковая политика в многоэтничном государстве опирается на некоторые общие принципы: а) язык большинства наделяется государственным (официальным) статусом и государство взаимодействует с населением на этом языке, а также содействует его освоению гражданами и, по возможности, — иностранными мигрантами; б) языки меньшинств могут получать официальный статус в регионах преимущественного проживания их носителей без ущерба статусу и компетенции в знании государственного языка. Государство вместе с обществом поддерживает языки проживающих в стране национальностей, принимает особые меры по сохранению языков, находящихся под угрозой исчезновения.

В России переписью 2010 года зафиксировано владение ее жителями 278 языками, 5 языков (кроме русского) имеют более одного миллиона носителей (татарский, украинский, чеченский, башкирский, чувашский), но 150 языков имеют менее одной тысячи носителей. Главная линия в этом вопросе — поддержка и развитие дву- и многоязычия, что предполагает наряду со знанием гражданами русского, знание других языков, характерных для государства. Это касается людей, проживающих в этнически смешанных регионах, включая республики, а также государственных служащих, включая прежде всего судебные и правоохранительные органы.

В 2010 году в России владение русским языком указали 99,4% ее жителей, а 6,6 миллионов нерусского населения считают русский родным языком. Русский язык является одним из самых мощных институтов политики интеграции. В направлении расширения языкового «репертуара» россиян и нужно двигаться. Но чтобы Москва воспринималась столицей своей страны всеми ее жителями, Останкинская башня должна излучать не только «русскоязычные волны»: хотя бы по 30 минут нужно вещать на татарском, чувашском, чеченском, башкирском и других языках, на которых говорят сотни тысяч граждан (таких языков около 30).

Четвертое. Права меньшинств и права большинства могут действовать только в общем пространстве, а не в изолированном для каждой общины виде. Изоляция тех или иных национально-стей не только на отдельной территории, но и в культурном смысле может иметь для государства разрушительное воздействие. В последние два десятилетия в российских республиках было много сделано для сохранения и развития культур и языков соответствующих национальностей, но выявились и негативные стороны: нетитульное население, включая русских, переживало дискомфорт, дискриминацию и предпочитало выезжать в «русские регионы». Моноэтничность и изолированность части республик негативно повлияли на правовой порядок и на их развитие в целом. Когда из таких республик стала активно выезжать и часть т. н. титульного населения уже без должного знания страны и опыта общения с русскими и другими национальностями, это вызвало негативное отношение к выходцам из республик.

Пятое, в одном государстве должно быть не параллельное существование региональных и этнических сообществ, а взаимодействие по всему спектру социальных отношений: от спортивных команд до совместной службы в армии и организованных трудовых наборов на крупные проекты промышленности. Не менее важна совместная организация политической жизни. Политические партии и впредь должны иметь строго внеэтнический характер членства и деятельности. Наконец, важно понимать, что наличие этнической культуры и самосознания не мешает чувству привязанности к большой родине — России и осознанию себя россиянином. И русское большинство, и представители нерусских народов реально имеют общее российское самосознание. Все авторитетные научные исследования и социологические опросы подтверждают этот вывод.


Субъекты новой политики

В своей основе старая национальная политика была политикой поддержки меньшинств. Это давний и апробированный путь. По нему многие десятилетия шел Советский Союз, по нему идут многие страны, и суть его в том, что государство старается обеспечить права и возможности малым группам во имя развития «этнической периферии» и сохранения целостности страны. Однако всегда в такой политике присутствует проблема «большинства», которая выражается по-разному: в нашей стране в идеологии почвенничества и великорусского шовинизма, в Китае — в ханьском шовинизме (национализме), в Индии — в национализме от имени хиндиязычного большинства, радикалы которого расправились не с одним государственным деятелем этой страны.

В Великобритании в период конструирования британской идентичности недовольство высказывали носители традиции «старой доброй Англии», так сказать, собственно англичане. В Испании кастильцы после Франко вели себя сдержанно и тем самым показали поучительный пример. Суть этого примера в том, что большинство чаще всего имеет преимущества по факту истории и демографии и его ведущая роль в государстве не требует особого статуса и дополнительных акций признания, ибо проблемы большинства — это проблемы всей страны.

И все же обновленная политика интеграции не может снять с повестки фактор большинства. Особенно, если это большинство пережило геополитические катаклизмы в форме распада страны, приняло в свою среду массовые потоки иммигрантов, может уступать представителям меньшинств в ключевых сферах реформируемого общества и отставать от активистов меньшинств в международном лоббировании своих интересов и обеспечении протекции. «Малое — всегда прекрасно» (small is beautiful) — был лозунг ХХ века.

Представляется, что XXI век будет «веком большинств», но не в ущерб меньшинствам, а в зачет их интересов и озабоченностей. Самое трудное — найти путь, как добиться этого нового поворота без ксенофобии и насилия. Ясно, что русский вопрос не является основным вопросом национальной политики в России. Язык, культура, социально-политический статус и даже демография русских находятся не в столь драматическом состоянии, как стараются убедить ультра-националисты и квази-патриоты. В переписи 2010 года в числе 5,6 миллиона человек без указания национальности (5 миллионов переписали по данным паспортных столов) не менее 80% — это, конечно, русские. Значит, к 111 миллионам русских в России нужно добавить еще четыре миллиона!

Поэтому в 2000-е годы уменьшение числа русских произошло гораздо в меньшей степени, чем об этом обычно говорят и пишут, и доля русских в населении страны не уменьшилась. Необходимо приоритетное развитие отсталых регионов с преимущественно русским населением. Это и есть решение русского вопроса без раскачивания этнополитического маятника, от чего мы уже настрадались в 1990-е годы.

Текст: Валерий Тишков
Источник: РГ (Федеральный выпуск) №5867 от 24 августа 2012 г.

 
То, что объединяет | «Россия для всех» Версия гражданской присяги от общественного движения «Россия для всех».