Казачество: от ролевой игры до ЧОПа

25.10.2012
Казачество: от ролевой игры до ЧОПа

Современные казаки — один из самых плохо осмысленных социальных и политических феноменов в актуальной этнографии. В общественном сознании они рассматриваются как «специфические русские», наделенные экзотическими чертами этнографические группы русского суперэтноса.

Южное казачество, являющееся переселенцами с территории современной Украины, призванное в XIX веке колонизировать кавказские предгорья, действительно обладает этническими чертами. Оно может даже претендовать на статус отдельного народа Российской Федерации, что успешно педалируется претендентами на пост главы Краснодарского и Ставропольского краев. Но большая часть казаков все же действует на других основаниях, сочетая в своих стратегиях исторический багаж, политическую конъюнктуру и коммерческие интересы.

В предыдущей статье мы рассмотрели казачество как отдельный народ, некоммерческие организации и объединения на защите корпоративных интересов Русской православной церкви. Далее мы рассмотрим казачество в его новых для России ипостасях.


Казаки как ролевая игра

Одно из новых явлений среди российской националистически ориентированной молодежи — организация ролевых игр, связанных с казачеством. Они имеют все признаки ролевой игры: сеттинг, правила и фиксированный набор участников. Разве что нет драматического действия. Участники собираются в группы и руководствуются характером своей роли и внутренней логикой среды действия, которые ассоциированы с казачеством.

Наиболее популярные мероприятия event-казаков проходят на северо-западе и в Поволжье. Под Петербургом лагерь обосновался в деревне Хотнежи Волосовского района Ленинградской области, есть менее крупные лагеря в Ростовской области, под Красноярском, в Самарской (гор. Тольятти) и Саратовской областях.

Строго говоря, называть казаков этого типа «ролевиками» некорректно, так как они осознают себя «настоящими казаками», но характер участия таков, что как «казаки» участники ведут себя только в период сборов, а в остальное время эта идентичность ничем не подкреплена. Нет оснований и предполагать что «казачья идентичность» будет наследоваться в следующих поколениях в виде конкретных практик, действий и групповой сплоченности.

Очень часто в лагерях такого типа достаточно вольная форма одежды, не связанная с казачеством как таковым (обычно это просто общевойсковой камуфляж), а «казачество» сведено к некой тренировочной системе, призванной укрепить здоровье и мышцы. В частности, упомянем систему «Спас», которая позиционируется как казаческая. Православно ориентированная молодежь тренируется по определенной методике, учится ходить строем, трудится в казачьем огородном хозяйстве. В подготовку входит также обязательное приобщение к религиозному опыту через беседы со священниками.

В «казачьей» системе (на примере лагеря в деревне Хотнежи) предусмотрено получение определенных навыков: сооружение переправы, медицинская помощь, спасательные работы, основы альпинизма, приготовление пищи на костре, сборка-разборка оружия и многое другое. Сложно сказать, что из этих навыков является сугубо казаческим, но при ее внедрении используется казачий язык, метафоры и примеры. То есть, антураж. Важной составляющей занятий в лагере является знакомство с традициями и образом жизни казаков.

После смены в лагере участники не обретают казачью идентичность и не претендуют на учреждение нового народа, однако участие в мероприятии требует от них принятия временной роли, членства в «казачьей» иерархии, им выдаются специфические казачьи звания, которые растут по мере их успешной ролевой активности.

Кроме региональных, поддержанных властями, церковью и представителями военного ведомства лагерей существуют и низовые инициативы. Например, под Боровичами (Новгородская область) весной проводится лагерь для националистически ориентированной молодежи, использующей казачий сленг и штандарты, но по факту представляющие собой общественно-политическое объединение.


Казаки как дружина

Существует не так много форм заработка, основанного на этнической идентичности. В основном это воспроизводство идентичности (этнически окрашенные мероприятия, форумы, съезды, инсталляции). На развитие этой сферы находятся спонсоры и выделяются гранты. Другая форма заработка: производство коммерческого продукта, основанного на этничности — от книг на родном языке и словарей до творчества танцевальных ансамблей и песенных коллективов. Однако всегда есть возможность найти новые формы, конвенционально узнаваемые, где этническая (ролевая) идентичность окажется подспорьем.

Традиционно реестровые казаки не только участвовали в войсковых операциях и военных действиях, они также использовались как иррегулярные подразделения для охраны общественного порядка. Другими словами, милиции.

В современном обществе эта практика отсутствует, однако есть ее аналоги, пригодные для приложения усилий. Прежде всего, это добровольные народные дружины, где этим самым «народом» выступает казаческое объединение — формальное или неформальное.

В Подмосковье зарегистрировано 26 отрядов ДНД, большую часть из которых составляет личный состав казачьих объединений, в других областях в зависимости от размера территории, демографии и активности, населения цифра может быть даже выше.

Согласно региональным законам о дружине (похожим как близнецы), дружина не является профессиональной формой занятости. Региональные власти привлекают дружинников для охраны городских мероприятий, ярмарок, патрулировании районов и контроля ситуации на протестных митингах. При этом весьма часто такие акции содержат признаки самоуправства и расходятся с действующим законодательством. И это очень удобно тем, что не имеющие знаков различия, званий и жетонов казачьи формирования обезличивают свою ответственность в случае нарушения конституционных прав граждан.

До известной речи губернатора Кубани Александра Ткачева подобные этнически окрашенные дружины демонстрировали свою казачью принадлежность в частном порядке. После институциализации казачьих сообществ в форме дружин, они получили не только распространение как административно-управленческая практика, но также идеологическое наполнение. По мнению некоторых представителей политической и административной элиты, казаки — сила, пригодная для давления на кавказцев, иммигрантов и тех, кто не разделяет определенные политические взгляды.

В начале августа Александр Ткачев заявил, что полицейские ограничены в своих действиях нормами гражданского общества. Поэтому «то, что нельзя вам — казаку можно», — сказал тогда Ткачев. После этих слов посыпались указанные инциденты.

В настоящее время для существования дружин по типовому региональному закону выделяются помещения, оплачиваются проезд, сборы, оплачивается закупка материально-технической части, реализуется система материального вознаграждения за деятельность в составе добровольных народных дружин. По некоторым данным, по прямому назначению используются до 40% выделяемых регионом средств. Поэтому союз власти и казачества в данном направлении материально выгоден обеим сторонам.


Казаки как частная охранная компания

Дальнейший процесс легализации казаческих обществ как силовых организаций прямо подсказывает учреждение частных охранных компаний, состоящих из казаков. Таким образом, любительская этнокорпорация казаков-дружинников становится профессиональной структурой, в которой социальная иерархия дублируется корпоративной системой, этническая идентичность — корпоративной, казачий образ жизни — корпоративным брендом и так далее.

На выходе получается этнический бизнес, закрытый для найма со стороны, а карьерная динамика определяется личной лояльностью руководителю и приверженности этническим ценностям. По своей модели такие формы бизнеса отличаются сверхлояльностью, круговой порукой, чрезмерной личной ответственностью за провалы и высокой криминализацией обогащения. По такой же модели действуют таджикские и колумбийские наркосообщества в России и США соответственно.

В авангарде этого процесса стоит тот же самый Краснодарский край, где казачьему войску разрешили создать частную охранную организацию. Соответствующее распоряжение размещено в банке данных нормативных актов краевого кабинета министров.

В отличие от полиции, частные охранные компании не несут имиджевой ответственности, но наравне с полицией имеют право использовать служебное оружие. Этот вид вооружений по некоторым параметрам уступает боевому (например, запрещено использовать стальные сердечники в пулях), но все же является летальным. Финансирование таких организаций, судя по всему, планируется централизованное и бюджетное. Иными словами, формирование небольшой региональной армии, подчиненной через финансовые каналы губернатору.

Если эксперимент «удастся», и этнический бизнес казаков Кубани окажется востребован, стоит ожидать появление таких фирм по всей России.

***

В данной статье отражены не все лики современного казачества, и не все указанные являются фиксированными. Казачьи ячейки проходят свой уникальный, неповторимый путь, связанный с мутацией социальной роли, форм коммерциализации и этнической идентичности. На протяжении жизни каждой из этих ячеек они могут принимать на себя разные роли.

В настоящее время серьезных социологических исследований по казачеству нет. Есть значительный объем литературы разной степени качества, достоверности и ангажированности, а также идеологических текстов. Вместе с тем, казачество России претерпевает серьезную трансформацию, и будет играть значительную роль в дальнейшей модернизации или же, наоборот, архаизации России.

Текст: Виталий Трофимов-Трофимов