Родина-Мать и ее оружие

Родина-Мать и ее оружие | «Россия для всех»
14.05.2012

Как известно, в СССР религиозность высмеивалась, а то и подвергалась преследованиям. Атеистический советский мир точно соответствовал описанию мировоззрения секты: есть только то, во что верим мы, остальное — иллюзия. Советский человек с детства приучался к мысли, что боги и духи — всего лишь следствие недостаточного развития науки и богатой фантазии народа. Полагалось, что обитают они только там — где-то глубоко в извилинах головного мозга. Но из глубин ли бессознательного или из волшебного портала в потусторонний мир, а странные сущности все-таки прорывались к советским людям.

Божественными стали образы вождей: за непочтительное отношение к образу Сталина на фотографии (!) следовало строгое наказание, совсем как в первобытном обществе. До Великой Отечественной Войны настоящим фетишем был пионерский галстук, который нельзя было пачкать, и следовало носить в повседневной жизни, а не только в школе. Самым драматичным можно назвать, пожалуй, культ Родины-Матери — главной богини советского пантеона в послевоенные годы. Ее образ воплощали многие художники и скульпторы. Особое место среди них занимают Монументы Победы. Образ вооруженной мечом матери до сих пор производит сильное впечатление.

Мать над Днепром: оберег от Москвы?

Если верить в мистическую силу символов, то можно предположить, что столицей Советского Союза, если бы он был восстановлен, стал бы Киев, а не Москва. Хотя бы по той причине, что именно здесь сохранилось самое величественное изображение главного государственного символа СССР.

Огромный герб несуществующей страны по сей день украшает щит Родины-Матери независимой Украины. Монумент изображает прекрасную, но суровую молодую женщину, держащую на протянутых к небу руках меч и тот самый щит. Силуэт ее напоминает трезубец князя Владимира, тот самый, что красуется на гербе современной Украины.

По задумке скульптора Евгения Вучетича, Родина должна была выглядеть более драматично, руки на его эскизах не просто подняты, а как бы вскинуты вверх в эмоциональном порыве. Но после смерти автора, работу над проектом возглавил Василий Бородай, который видел образ более сдержанным. Так же, как и на Мамаевом Кургане, фигура Матери-Отчизны сильно возвышается над относительно небольшими каменными солдатами.


Киев

При этом смотрит стальная дама не в сторону западной границы (куда исторически было обращено её оружие), а в сторону Москвы. Принято считать: ничего личного, расположение, мол, продиктовано окружающим ланшафтом. Но, возможно, и недоглядели. А ведь сам Брежнев приезжал на открытие Мемориала. Впрочем, в 1980-е цепкая хватка придирчивой советской цензуры сильно ослабла. Совсем не то, что в 60-е, когда строился самый знаменитый монумент, изображавший вооруженную Родину-мать — волгоградский.

Волгоградская Марсельеза

История создания этого мемориала, несмотря на относительную свежесть, полна белых пятен. Изначально Мамаев Курган должна была украсить другая статуя, точнее скульптурная группа. Это был стоящий перед матерью коленопреклоненный солдат, со знаменем в руках. Проект был утвержден, под него выделили средства, и даже залили фундамент. Но неожиданно работы были остановлены, а памятник серьезно изменен. Вместо матери, благословляющей победителя, появилась воительница, зовущая к бою.

Принято считать, что полет творческой мысли у советских монументалистов был сильно ограничен поставленной «сверху» задачей. Скульптор получал задачу и должен был воплотить ее в жизнь вплоть до деталей.

Образ вооруженной матери был популярен в Европе задолго до Второй Мировой. Так, во Франции в конце XVIII века появилась аллегория новой свободной Франции — Марианна. Молодая женщина с обнаженной грудью и копьем. На голове у нее — «красная шапочка», ]]>фригийский колпак]]>, символ освобождения от гнета. Марианна является воплощением именно новой Франции, выступающей с девизом «Свобода, Равенство, Братство».


Париж, страшная марсельская женщина

Прототипом грандиозной статуи в Волгограде стало конкретное изображение Марианны, парижская Марсельеза, украшающая Триумфальную арку. Скульптор Франсуа Рюд, автор скульптурной группы «Выступление добровольцев в 1792 году» изобразил аллегорический дух Свободы, парящий над группой воинов. Шесть фигур добровольцев символизируют единство разных по возрасту и социальному положению французов, выступивших против прусского вторжения. Их ведет в бой дух Марсельезы — крылатой женщины в полном боевом вооружении.

Волгоградская Родина-Мать так же возвышается над группой воинов на поле боя. Образ воительницы не утратил даже крылья, правда, их заменили полами развевающейся накидки. Фригийский колпак, разумеется, исчез. Зато остался крик Марсельезы и ее взгляд, направленный вовсе не на тех, кто уже идет по полю боя навстречу смерти. Как и Марсельеза, Родина-Мать смотрит назад — она обращается к поколениям, которым еще только предстоит прийти на смену нынешним воинам. Этим она напоминает Свободу, ведущую на баррикады с известной картины Делакруа. Делакруа также изобразил Свободу вооруженной, ведущей по трупам павших повстанцев тех, кто готов также лечь в бою. Разумеется, она вооружена. Правда, ружьем, а не мечом, но суть одна.

Круговое жертвоприношение

«Вы живы потому, что умерли они, и ваша смерть обеспечит жизнь ваших детей,» — возможно, именно об этом кричит волгоградская Родина-Мать. И если мемориалы других побед обычно полны торжества и триумфа, то на Мамаевом кургане преобладает тема смерти. Падает сраженный пулей знаменосец, и знамя подхватывает другой солдат, гибнет командир, медсестра, рискуя жизнью, уносит с поля раненного.. Над всеми этими фигурами возвышается скорбящая старуха с погибшим сыном на руках. Его лицо закрыто платком — каждая сраженная горем мать должна была думать, что это памятник ее сыну.


Волгоград

Вообще, советская педагогика воспитывала людей, готовых смело пойти навстречу смерти. Тут вспоминаются истории совсем юных пионеров, взрывавших себя вместе с врагам. Их биографии печатались большими тиражами, и очень напоминали жития святых. Сверхмужество, стойкость к пыткам, готовность преодолеть страх, и чувство вины за несоответствие высоким идеалам — вот на чем воспитывали советского школьника вплоть до самых последних лет существования страны. Это, несомненно, закрепляло в советском человеке прекрасное качество — устремленность к чему-то высшему, лучшему.

Но, одновременно, делало его совершенно беззащитным в вопросе обеспечения собственной безопасности и комфорта. Ведь ими следовало открыто пренебрегать. Как ничтожны мысли о собственном маленьком счастье, когда в мире есть люди, готовые пожертвовать жизнью ради счастья других! Но те, другие, тоже должны были жертвовать — и, похоже, никто не становился счастливым в этом странном замкнутом кругу. Самым большим счастьем становилось самопожертвование ради высшей цели, к которой звала волгоградская Марсельеза.

Антипод статуи Свободы

Ее можно было бы сравнить с древней славянской богиней, Матерью Сырой Землей, если образ был хоть как-то привязан к северной традиции, символике. Но в облике волгоградского монумента смешались французская Марсельеза и античная Ника — ничего славянского. Это сильно отличает ее от киевской сестры: в последней символ старой Руси сочетается с выраженно славянскими чертами лица.

Для воплощения грандиозного замысла был привлечен инженер Николай Никитин, работавший над созданием Останкинской башни. Перед ним стояла нелегкая задача сделать устойчивой фигуру с раскинутыми в стороны руками и развевающейся на ветру вуалью.

Правда, есть черта, сильно отличающая Родину-мать от мускулистой амазонки-Марсельезы. Это ее формы, тело женщины, давшей жизнь и вскормившей ребенка. Было бы неправильно полагать, что условно прикрытая вуалью обнаженность фигуры носит эротический характер. В ней скорее мощь матери-земли, чем что-либо другое. Монумент словно вписался в символическую ось биполярного мира. На другом её конце — статуя Свободы в Нью-Йорке. Любопытно, что обе они, — статуя Свободы буквально, а Родина-Мать концептуально — родом из Франции.

Богиня вместо Сталина

Одновременно с Вучетичем работу над другим монументом Родины-Матери начал армянский скульптор Ара Саркисян. Она предназначалась для мемориала ВОВ в Ереване. На одном из набросков на бумаге автора видно, что изначально он отталкивался от своеобразного микса образа Афины с армянской богиней Нанэ, покровительницей очага и военных походов. Шлем, украшенный птицей на ее голове напоминает по форме фригийский колпак Марсельезы с химерой. Орел на шлеме напоминает траиционное армянское изображение птицы, клюющей рыбу или змею, символ победы разума и силы воли человека над хаосом.

Сохранилась гипсовая полуметровая фигура Родины-Матери в воинском облачении, характерном для древних стран Передней Азии. На других эскизах Саркисян изображал ее с веретеном, плодами, серпом. В конце-концов Родина-Мать оказалась миловидной молодой женщиной с лавровым венком в одной руке и капителью в другой. Этот образ соединил в себе образы двух армянских богинь. Символы плодородия вызывают ассоциацию с Анаит, матерью всех «младших» богов. Капитель, символ созидания и лавровый венок вместо оружия — с юной богиней Астхик.


Монумент в Ленинакане-Гюмри

Монумент Саркисяна должен был стать одним из главных символов Еревана, но скульптор попал в немилость к властям, и работы были остановлены. Был объявлен новый конкурс, который выиграл скульптор, Ара Арутюнян.

Он создал совсем другой образ Матери-Армении. Ее лицу скульптор придал выражение глубокой сдержанной скорби. Ереванский монумент сзади больше напоминает мать, держащую в руках младенца. На самом деле в ее руках меч.


Ереван

Можно говорить о воплощении в этом монументе древнейшей богини армянского пантеона, Нанэ. У нее было две ипостаси. Первая и главная — старуха, хранительница преданий и бытовых знаний. Вторая ипостась Нанэ — молодая женщина-воительница. Именно в этом образе явилась Мать-Армения Ара Арутюняна. На самом деле, эти два, казалось бы, таких различных аспекта имеют общую основу. Нанэ вопощала волевое начало женщины, ее самостоятельное мышление.


Памятник Сталину работы Меркурова, ныне не существующий

Ассоциация с Нанэ оказалась весьма символичной: фигура женщины заняла пустующее место, когда-то принадлежавшее мужчине. Ее установили на гигантском постаменте, на котором за несколько лет до того возвышался товарищ Сталин. А ещё через несколько лет внутри постамента открылся музей Великой Отечественной войны, действующий по сей день. Перед памятником — могила Неизвестного Солдата с Вечным Огнем. Силуэт Матери-Армении напоминает крест.

Замаскированная святая

Примерно такой же крестообразный силуэт у самой первой вооруженной Родины-Матери в СССР — тбилисской Матери-Грузии работы Элгуджи Амашукели.

Картлис-Дэда была установлена на холме Сололаки еще в 1958 году, когда Вучетич и Саркисян едва приступили к работе. Город встретил ее всенародным ликованием. Хрупкая женская фигура в одежде знатной тифлисской горожанки прошлых лет, держит чашу с вином в левой руке и меч в правой. Официальная интерпретация монумента: меч для защиты от завоевателей, чаша вина — друзьям.


Тбилиси

Это толкование, впрочем, порождает новые вопросы. Мать-Армения держит меч обеими руками, что выглядит естественно. У Матери-Грузии поза совершенно невероятная, она поддерживает тяжелый меч одной лишь кистью. И зачем держать его вот так, параллельно земле? И если чаша в ее руке предназначена друзьям, почему она протягивает ее небу? Картлис-Дэда в народе нарекали именами исторических и литературных персонажей. Чаще всего — царицей Тамарой.

Но, возможно, Элгуджа Амашукели видел в ней покровительницу Грузии, святую Нину. Вероятно, потому меч вложен в ее руки таким выразительно-нереальным способом: автор сознательно хотел добиться для неё совершенно особого силуэта. Если смотреть на нее, как на главную грузинскую святую, то и смысл чаши становится иным: чаша превращается в символ христианского терпения. Протягивая ее небу, Мать-Грузия как бы принимает его волю и отдает свою судьбу высшей милости.

Грузинский скульптор фактически установил крест над своим любимым городом. Едва ли это домысел: скрытые христианские символы не редкость у Амашукели, его Монумент Славы в Поти самое яркое тому подтверждение. Картлис-Дэда несколько раз подвергалась авторской реконструкции.


Монумент Славы в Поти

Судьба монументов

Судьба монументов сложились по-разному. Киевлянка стала национальным символом независимой Украины, ее образ воплащает представление украинцев о миссии Киевской Руси в судьбе славянских народов. Мать-Армению Саркисяна всё-таки установили во «второй столице» республики, в Ленинакане (ныне Гюмри), уже после смерти автора. Ереванский монумент стал объектом поклонения армянских неоязычников. Амашукели перед смертью успел создать последнюю версию Матери-Грузии — поднял склоненную голову и увенчал ее лавровым венком.


Новая версия Картлис-Дэда с лавровым венком

И только Волгоградский монумент остался в восприятии народа таким же, каким был в советское время — символом Великой Победы. Так же, как и в те годы, люди хотят знать, о чем она кричит, и почему эту Родину-Мать ни разу не назвали Россией-Матушкой.

Текст: Нарине Эйрамджянц