Два «Русских мира»

Два «Русских мира» | «Россия для всех»
29.07.2014

Концепт Русского мира стал в последние годы одним из наиболее обсуждаемых отечественной политической элитой. Введенный в оборот еще графом ]]>Сергеем Уваровым]]> в 1830-х гг., этот термин трактуется сегодня очень широко. Президент ]]>Владимир Путин]]> говорил о том, что «русский человек или, сказать пошире, человек русского мира прежде всего думает о том, что есть некое высшее моральное предназначение самого человека», отмечая также, что этих людей объединяет «не только наш общий культурный код, но и исключительно мощный генетический код».

Патриарх Кирилл относит к этому миру всех «принимающих русскую духовную и культурную традицию как основу своей национальной идентичности или, по крайней мере, как ее существенную часть. Многие политики, отмечая «рассеянность» русских и русскоязычных по всей планете, используют данный концепт в качестве обоснования особой роли России и на постсоветском пространстве, и в мире в целом. Однако стоит обратить внимание на то, что за пределами России «русское» сообщество далеко не однородно.

Русские миры: охранительный и передовой

Не претендуя на то, чтобы полностью исчерпать нашу тему, отметим несколько очевидных обстоятельств. За пределами России сейчас живет до 35 млн человек, считающих себя русскими, и почти 60 млн тех, кто называет русскую культуру родной. Это сообщество разделено на три части сопоставимых масштабов.

Во-первых, это потомки тех, кто покинул родину во времена «великого исхода» первой четверти ХХ в., — больше всего их сегодня в США, Канаде, Франции, Бразилии.

Во-вторых, это те, кто по собственной воле уехал из России и постсоветских стран в Европу, Северную Америку (а в последнее время — и на Ближний Восток, и в Азию), движимый прежде всего экономическими соображениями и стремлением к самореализации.

В-третьих, это те, кто после краха СССР остался на территории новых независимых государств, не пополнив число тех 4,5 млн человек, которые перебрались в современную Россию.

Эти три группы имеют разную идентичность и разные стереотипы поведения.

Большинство тех, кто принадлежит к первой группе, давно ассимилировались в своих новых странах пребывания и связаны с Россией лишь символическими культурными ценностями. Относящиеся к второй группе не видят в разрыве с Россией чего-то судьбоносного, имеют, как правило, двойственную идентичность, признают и принимают ценности глобального мира, хотя и остаются русскими по ряду стереотипов поведения. Русский мир I — это сообщество русских людей, в основном по своей воле очутившихся за границей и начавших встраиваться в соответствующие общества. Они русские по своей истории, отчасти языку, но при этом их идентичность скорее профессиональная и связана она больше с новой родиной, чем с Россией.

Представители третьей группы болезненно переживают разрыв с родиной, не стремятся (либо не могут) интегрироваться в новые общества и обладают зачастую более ярко выраженной русской идентичностью, чем большинство россиян, живущих в родной социальной среде. Русский мир II — это сообщество тех, кто в большинстве своем оказался не способен уехать из стран, образовавшихся после распада СССР, и тех кто стал «профессиональным русским» — не желающим встраиваться в жизнь новых стран.

Между первой и второй группами, с одной стороны, и третьей — с другой, пролегает, на мой взгляд, разлом между реальным Русским миром I, сформировавшимся за пределами России, и Русским миpoм II, на который «молятся» сегодня наши охранители.

Русский мир I возник в результате свободного выбора более чем 6,5 млн человек. Его представители составляют от 2 до 7% населения крупнейших мегаполисов стран европейской культурной традиции — ]]>Вены]]>]]>Праги]]>]]>Берлина]]>]]>Парижа]]>, Нью-Йорка. Они занимают высокооплачиваемые рабочие места (в США ]]>средний заработок]]> таких «русских» превышает национальный средний на 39%); имеют высокий уровень образования (в тех же США работает более 6000 «русских» профессоров колледжей, в Европе — не менее 4000, в их числе нобелевские лауреаты ]]>Андрей Гейм]]> и ]]>Константин Новоселов]]>, известный статистик Владимир Вапник, лауреат Филдсовской премии ]]>Максим Концевич]]>, биолог Евгений Кунин, физик ]]>Андрей Линде]]>). Эти представители Русского мира становятся успешными предпринимателями (чего только стоят примеры ]]>Сергея Брина]]>, физика и предпринимателя ]]>Валентина Гапонцева]]> и десятков других), контролируя и управляя в Америке и Европе активами, стоимость которых превышает $1 трлн. По сути, Русский мир I создал вовне России экономику и интеллектуальное сообщество, вполне соизмеримые с самой Россией: технологическое и промышленное производство подконтрольных ему компаний существенно превышает несырьевой сектор российской экономики, а доля живущих за границей «представителей русской культуры» в индексах научных цитирований и числе нобелевских лауреатов выше, чем у граждан России.

В отличие от него Русский мир II образовался в ходе исторического отступления России и выглядит арьергардом, а не передовым отрядом «русскости». В силу того что его представители вынуждены отстаивать свои ]]>культурные ценности]]> в относительно враждебной среде, они ориентированы больше на охранительство, чем на развитие, на национальные, а не глобальные поведенческие установки. Не в пример Русскому миру I, Русский мир II смотрит на российское государство как на воплощение его чаяний — и потому зачастую (и порой небезосновательно) воспринимается в своих странах как пятая колонна России, что еще более усложняет его положение. Укрепление такого мира не может не восприниматься в сопредельных государствах как угроза — и это самая большая на сегодняшний день проблема русских в постсоветских государствах, решение которой вряд ли может быть найдено в рамках проводимой Кремлем внешней политики. В условиях укрепления национальных государств подчеркивание первичности своей этнической, религиозной или культурной идентичности делает этих людей потенциальными изгоями.

Политика открытости миру

Сегодня политика ]]>Москвы]]> однозначно ориентирована на поддержку Русского мира II при явном невнимании к Русскому миру I. В результате Россия тратит значительные средства на абсолютно бессмысленные, а зачастую и вредные мероприятия. В Москве не могут понять, что издание русской газеты в Экс-ан-Провансе — не более чем средство заработать для нескольких местных жителей, не способных к иной производительной деятельности; что оплата групп активистов в Эстонии и Латвии — верное средство возбуждения враждебности местного населения к вполне лояльным русскоязычным жителям этих республик (замечу, что доля русских, белорусов и украинцев в населении этих нелюбимых в Кремле государств с 1989 г. сократилась соответственно с 35,2% до 27,5% и с 41,9% до 32,9%, тогда как в дружественном Казахстане — с 44,4% до 26,2%, а в Киргизии — с 24,3% до 6,9%); что, наконец, подрыв экономики «фашистской» Украины будет куда более сильным, если Россия примет к себе большинство ее русскоязычных граждан, чем если оторвет от Украины хозяйственно бесперспективные «народные республики».

На мой взгляд, стране нужна иная политика — политика открытости к Русскому миру I при свертывании помощи Русскому миру II. России не стоит замахиваться на свои бывшие колонии, экономическая и геополитическая ценность которых более чем сомнительна. Ей нужно сконцентрироваться на двух направлениях «русской» политики.

С одной стороны, это должна быть политика ответственной репатриации. Страна сегодня настолько богата, что вполне может позволить себе не лукавую раздачу российских паспортов абхазам и молдаванам, а выдачу их всем тем, кто имеет русские корни, и обеспечение их всем необходимым при переезде на родину — тут в качестве образца можно взять стандарты Израиля и Германии 1990-х и 2000-х гг. Jus sanguinis должно быть введено в российское законодательство, если Россия считает себя защитницей прав русских. Вследствие массового переселения в Россию русских из бывшего СССР страна получит намного больше выгод, чем от поддержания «управляемой нестабильности» на постсоветском пространстве или от привлечения масс необразованных мигрантов, чуждых нашей культуре.

С другой стороны, это должна быть политика сотрудничества с русскими и русскоязычными гражданами, покинувшими страну. Следует признать институт двойного гражданства, отказаться от любой дискриминации по этому признаку, задуматься о «призыве» на государственную службу в России тех, кто обладает навыками современного управления, полученными в более успешных и менее коррумпированных странах. Не следует забывать, что подлинно масштабные ]]>иностранные инвестиции]]> потекли в Китай лишь после того, как в страну пришли капиталы хуацяо — китайских эмигрантов, ставших успешными предпринимателями за рубежом. Партнерство двух Россий — «поднимающейся с колен» Российской Федерации и самостоятельного, уверенного в себе Русского мира I — это наиболее эффективное «партнерство ради модернизации», которое только можно себе сегодня представить.

Отечественная элита лжет своему народу, лукаво жонглируя фразой князя ]]>Александра Горчакова]]> о том, что «Россия сосредотачивается». Сегодня она, напротив, теряет столь необходимый ей для прорыва в будущее фокус. «Сосредоточение» России требует не отторжения территорий от соседних стран и не выстраивания оппозиции всему остальному миру, а максимального использования для нужд самой страны потенциала всех русских и русскоязычных людей, рассеявшихся на протяжении последнего столетия по нашей планете. Именно поэтому сегодня нам нужно объединение России и Русского мира I — при резком снижении внимания к Русскому миру II, который может дать России гораздо меньше, чем стремится получить от нее.

Текст: Владислав Иноземцев
Источник: ]]>Ведомости]]>

Порядок принесения присяги гражданина страны | «Россия для всех»С 15 ноября 2017 года вступил в действие Указ Президента РФ от 14.11. 2017 №549, которым утвержден текст присяги гражданина России.