Будущее Московского Кремля: «не навреди»

Будущее Московского Кремля: «не навреди» | «Россия для всех»

Интервью с директором Научного центра восточно-христианской культуры, членом-корреспондентом Российской академии художеств Алексеем Лидовым об инициативе президента РФ по воссозданию монастырей в Кремле:

— Что Вы можете сказать о предложении Путина восстановить два монастыря в Кремле?

— От этих монастырей ничего не осталось. Они, как известно, были разрушены по приказу Сталина, который хотел очистить территорию. Всего было уничтожено несколько церквей в Кремле, но, в первую очередь, речь идет о знаменитом Вознесенском женском монастыре, где принимали монашество женщины из царствующей великокняжеской, а потом царской семьи, и о монастыре Архангела Михаила (Чудовом) — тоже очень известное место, один из старейших московских монастырей, где, в частности, монахом был Гришка Отрепьев, будущий Лжедмитрий I. Это если говорить о знаменитых насельниках. 

Так вот, от этих монастырей ничего не осталось. И, конечно, воссоздание этих монастырей приведет к появлению не исторических памятников, а своего рода муляжей. В последнее время эта традиция получила широкое распространение. И здесь, надо признать, пальма первенства принадлежит украинцам.

Как мы знаем, и мне это приходилось видеть не раз, в Киеве был восстановлен целый ряд старинных монастырей, церквей  в первую очередь, знаменитый Михайловский Златоверхий монастырь, который также был уничтожен в 30-е годы. Его воссоздали в том виде, который он имел в XVII веке,  внутренние декорации, мозаики, фрески.

Надо сказать, что если внешний облик этой обители еще куда не шло, то фрески и мозаики, честно говоря, выглядят чудовищно. Я просто сознательно обращаюсь к примеру, который перед глазами, — некий результат восстановления древнего памятника.

Я думаю, что, поскольку решение практически принято, то восстанавливать будут, скорее всего, по этому киевскому сценарию, то есть взяв за основу тот вид, который эти монастыри приобрели к концу XIX века, когда их уже фотографировали. Собственно, это будет своего рода двойной муляж: во-первых, воспроизведение несохранившегося памятника, а, во-вторых, воспроизведение несохранившегося памятника в том виде, который он приобрел в результате многовековых наслоений. 

Планы восстановления и вообще освобождения исторической зоны Кремля я могу только приветствовать, как и каждый историк искусства и архитектуры и как любой человек, который заинтересован в том, чтобы увидеть сакральное пространство московского Кремля в его исторической целостности. То есть сама идея освобождения этих пространств от административно-хозяйственных функций мне кажется очень правильной и своевременной. Восстановление монастырей тоже было бы логичным, потому что оставлять там какие-то достаточно уродливые здания сугубо функционального характера вряд ли оправдано. 

Перед научным сообществом вопрос я бы поставил так: если уже делаются муляжи, то есть некая имитация ранее существовавших произведений архитектуры, то, может быть, здесь попробовать в качестве эксперимента сделать реконструкцию этих монастырей на то время, когда они были созданы, то есть попытаться восстановить их первоначальный облик. Это также позволит не выдавать их потом за подлинные памятники, потому что существующий опыт, в том числе и киевский, показывает, что люди теряют ориентацию и не очень понимают, видят ли они древний памятник или муляж. На мой взгляд, правильнее было бы пойти путем реконструкции  с тем, чтобы люди, которые будут ходить по Кремлю, понимали разницу между новоделами и действительно великими подлинными памятниками, которые до сих пор можно видеть на Соборной площади. 

— Сейчас Кремль освобождается от засилья чиновников, от бюрократии. Не получится ли так, что вместо чиновников от государства там поселятся чиновники от Московской патриархии, которые клерикализуют Кремль?

— Мне кажется, что не получится. Ведь никто даже с такой инициативой не выступал, чтобы резиденцию Патриарха, допустим, перенести в Кремль, и думаю, что даже если такая инициатива будет, то сомневаюсь, что она будет поддержана, так что мне это опасность представляется надуманной.

— Итак, на территории Кремля будет два действующих монастыря. А это подразумевает в наше время целую инфраструктуру  в том числе, хозяйственную и коммерческую...

— Если Кремль для нас — это не только формальное историческое, но и живое сакральное пространство, то это логично, потому что активная духовная православная жизнь в Кремле была всегда. Собственно, она прекратилась насильственным путем в результате переворота 1917 года. 

Но вот что следует разделить. Вот, есть великие исторические памятники, которые должны сохраняться и в которых богослужения проходят в исключительных, особо торжественных случаях несколько раз в году, как в Успенском соборе. И лучше эту ситуацию так и оставить, потому что речь идет о национальном культурном достоянии, когда абсолютно приоритетными являются задачи сохранности и музеефикации этих памятников. Но рядом с ними могут существовать — как это и было всегда в Кремле — формы естественной живой православной жизни. Другой вопрос, что, обращаясь к византийскому опыту (и в Константинополе были действующие монастыри), надо признать, что всегда эта ситуация вызывала некоторое напряжение, поскольку нахождение монастырей в столице — в большом столичном суетливом городе с активной торговлей и светской жизнью — неорганично. Собственно, это относится и к появлению монастырей в центре Москвы — в том месте, где регулярно проходит огромное количество туристов. Мне кажется, что такие монастыри потеряют свой изначальный смысл как место аскезы, уединения и отрешения от мира. И станут неким «театром» для публики — религиозным дополнением к музейному комплексу Соборной площади и Оружейной палаты. Такая опасность существует. 

— Существует также мнение, что инженерный корпус, который предлагают разрушить, является тоже своего рода памятником советской эпохи. 

— Я не специалист по архитектуре данного периода. То, что мне приходилось видеть, трудно принять за выдающийся памятник архитектуры, но это должны решать специалисты. 

Здесь очень сложная ситуация. В 1968 году в Кремле открыли Дворец съездов — абсолютно уродливое, неорганичное для архитектурной застройки Кремля здание, которое на самом деле изуродовало все историческое пространство. Может быть, где-то в другом районе Москвы с новыми зданиями — в районе Нового Арбата — оно и было бы нормальным. Но в Кремле оно очевидно противоестественно и уродливо. Но ирония ситуации в том, что если поставить вопрос о сносе Дворца съездов, то возникнет проблема: ведь он уже памятник архитектуры 60-х годов...

Конечно, в большинстве случаев есть такой замечательный принцип «не навреди»  и лучше ничего не трогать. Но повторю главную свою мысль о том, что мне нравится в этой инициативе: Кремль большей своей частью был для людей недоступен. Собственно, есть лишь один via sacra — священный путь через Кутафью башню. Все проходы заблокированы охраной. Идешь мимо Дворца съездов, проходишь Царь-пушку, выходишь на Соборную площадь. И от нее, если повезет, можешь еще пройти вдоль стен к Оружейной палате — все, фактически, это одна дорога. И ты видишь пусть важную, центральную, но все-таки малую часть Кремля. А Кремль — это целый город. 

И очень мне нравится в этом предложении то, что большая, исторически важная часть Кремля будет открыта для исследователей, в том числе, и, конечно, для посетителей, которые впервые смогут оценить исторический, культурный и художественный смысл этого пространства.

Я лично считаю, что этим зданием Ренберга можно было бы и пожертвовать.

Текст: Владимир Ойвин
Источник: ]]>CredoRU]]>