Премия Егора Гайдара 2014 года

Премия Егора Гайдара 2014 года | «Россия для всех»

19 ноября состоялась ежегодная торжественная церемония вручения Премии Егора Гайдара. В этом году по итогам тайного голосования жюри лауреатами стали экономист Евсей Гурвич («За выдающийся вклад в области экономики»), историк Александр Янов («За выдающийся вклад в области истории»), главный редактор «Новой газеты» Дмитрий Муратов («За действия, способствующие формированию гражданского общества») и бывший президент Чехии Вацлав Клаус («За выдающийся вклад в развитие международных гуманитарных связей с Россией»).

Евсей Гурвич, президент Ассоциации независимых центров экономического анализа, член Экономического совета при Президенте РФ, руководитель Экономической экспертной группы (ЭЭГ): «Любую премию получать приятно, но эта для меня имеет особый смысл, поскольку Егор Гайдар был первопроходцем и создателем в нашей стране профессии, которой занимаюсь я, оба других номинантов и многие из победителей и номинантов предыдущих лет. Это профессия экономиста, исследователя, аналитика, соучастника реформ. В 1990-м году Егор Гайдар создал первый в нашей стране независимый аналитический центр, который носит его имя. Сейчас я имею честь быть президентом ассоциации, объединяющей пятьдесят аналитических центров, некоторые из которых входят в рейтинги лучших аналитических центров мира, включая Институт им. Е.Т. Гайдара. Не могу сказать, что мы играем такую же определяющую роль в экономической политике, какую играл Егор Тимурович, но хочется надеяться, что мы оказываем какое-то облагораживающее влияние на экономическую политику. Премия имени Егора Гайдара для нас – это значимый стимул делать нашу работу как можно лучше».

Александр Янов, историк, публицист, профессор Нью-Йоркского университета в отставке. Представлял победителя на церемонии вручения премии Григорий Ревзин. «Не каждому поколению повезло жить, когда рядом с ним есть великий русский историк. Предыдущее поколение жило без такого, и поколение до этого – был при прадедах, и при нас есть. Это здорово. Александр Львович – великий русский историк, к тому же приятный для нас. Вот как ни посмотришь на русскую историю – там в принципе все есть, всех полно: тираны, воры, коррупционеры, дураки, какие-то кошмарные катастрофы. Единственное, чего там нет, это нас – вас, сидящих в этом зале, и меня. Александр Львович в своем гигантском трехтомнике доказал, что мы есть с XV века, начиная с Ивана III, и каждое поколение принимает от предыдущего все эти идеи про свободы, законы, равенство, Запад. Это очень вдохновляющая и приятная констатация».

Дмитрий Муратов, главный редактор «Новой газеты»: «Конечно, та пропаганда, та ненависть, которые льют, ссоря народы Украины и России, это военное преступление. Здесь, находясь на этой сцене, где режиссируют и ставят свои шедевры Яновская и Гинкас, я понял, наверное, причины этого. В детской сказке Коростылева, по которой снят мультфильм «Айболит-66», есть такой диалог между Айболитом и Бармалеем, где Айболит спрашивает: «Ты зачем так обманываешь детей?», на что Бармалей отвечает: «У меня нет времени ждать, когда они вырастут». Знаете, в интернете есть такое не очень любимое мною выражение, но оно правильное: для того, чтобы сохранять свои убеждения, уже пора расчехляться и не скрывать свои убеждения, как в советское время пятый пункт. А надо уже громко и серьезно об этом говорить».

Вацлав Клаус. Торжественная речь на церемонии вручения Премии имени Егора Гайдара: «Большое спасибо за то, что присудили мне Премию имени Егора Гайдара. Это большая честь для меня. Спасибо за то, что вы сделали это сейчас, в очень сложный момент современной истории. Сегодня мы переживаем странный период – мы отмечаем 25-летнюю годовщину падения коммунизма, но при этом неожиданно отказываемся в ситуации, которая по ощущениям напоминает то, что мы испытывали больше 25 лет назад. Никто не ожидал, что события будут развиваться таким образом. Но я еще вернусь к этому чуть позже.

Позвольте для начала сказать несколько слов о моем отношении к человеку, чье имя носит награда, которую я только что получил. Егор Гайдар был – и не только по моему личному мнению – одним из самых глубоких современных российских экономистов и одним из самых демократичных и либеральных политиков в посткоммунистической России. Я несколько раз встречался с ним, и всегда на меня производили очень большое впечатление его дружелюбие, открытость, искренность, прекрасные навыки аналитического мышления. Чаще всего я вспоминаю о двух наших встречах.

Первая состоялась в моем кабинете в Министерстве финансов Чехословакии в Праге в начале 90-х годов. Егор хотел узнать мое мнение и расспросить о моем опыте участия в политике. Я тогда сказал, что на момент краха коммунистической системы мои амбиции распространялись только на то, чтобы добиться признания в качестве экономического эксперта – после того как в августе 1968 года моя страна была оккупирована армиями стран Варшавского договора под руководством СССР, я был выброшен из Института экономики Академии наук Чехословакии. С этого момента многие мои соотечественники стали необычайно враждебно относиться ко всему, связанному с вашей страной. Но даже в то время я пытался говорить, что это сделали не русские и не Россия, а Советский Союз и коммунисты. Меня, правда, не слушали.

Двадцать лет спустя, в декабре 1989 года, когда я стал министром финансов первого чехословацкого некоммунистического правительства посткоммунистической Чехословакии, я очень быстро осознал, что в демократическом обществе роль министра финансов не имеет смысла, если ты не обладаешь мощным политическим мандатом или по крайней мере серьезной политической поддержкой. В моем случае такая поддержка отсутствовала, и тогда я решил создать собственную политическую партию. Вместе с этой партией я сумел победить на парламентских выборах и занял пост премьер-министра. Я помню, как Егор Гайдар внимательно меня слушал. Мне казалось, что он в целом со мной соглашался, но все же был не до конца уверен, сработает ли подобный механизм в России.

Также я никогда не забуду его очень мудрые ответы на агрессивные вопросы, которые ему задавали на конференции в Варшаве, организованной в честь десятилетия падения Берлинской стены. На Гайдара нападали не только с чисто научных позиций — его критиковали за непоследовательность российских реформ и за другие ошибки. Он не искал оправданий. Он сказал: «Я тогда был всего лишь премьер-министром России, я не был царем». Это был прекрасный ответ тем, кто действительно хотел разобраться в ситуации. Я часто повторяю его и часто цитирую Гайдара. Все истинные реформаторы прекрасно сознают те ограничения, с которыми приходится иметь дело. Они ясно понимают те границы, в которых они могут действовать. Я подчеркиваю, что речь идет о нетоталитарном обществе.

Как я уже говорил, я приехал сюда сейчас, в момент, когда нам приходится иметь дело с двумя, казалось бы, не связанными явлениями. Мы – по крайней мере, люди в моей стране и других странах Центральной и Восточной Европы – празднуем 25-летие краха коммунизма. Одновременно с этим мы наблюдаем, как наступает новая «холодная война».

Позвольте сначала сказать несколько слов по первой теме.

Радикальный и судьбоносный прорыв, случившийся осенью 1989 года, почти сразу же принес нам множество позитивных изменений, о которых мы мечтали на протяжении десятилетий притеснений и несвободы. Никто – даже самые яростные критики посткоммунистической трансформации в наших странах – не может этого отрицать. Подавляющее большинство наших граждан счастливы, что коммунизм закончился.

Когда мы стали частью свободного мира, мы поняли, что этот мир не вполне нас понимает. По своему опыту я могу судить, что недостаток свободы, уровень иррациональности старой системы и угнетение, которому мы все подверглись при коммунизме, до сих пор не оценены до конца. С другой стороны, наше понимание свободного мира, от которого мы так долго были оторваны, оказалось выше, чем этого ожидали многие на Западе. Несмотря на длительную коммунистическую пропаганду, мы больше знали о капитализме Запада, чем некоммунистический мир знал о нас. Я боюсь, что такая асимметрия сохраняется и сегодня, 25 лет спустя, и она объясняет нынешние противоречия.

Мы – или, как минимум, часть из нас – знаем, что коммунизм рухнул, умер, но не был побежден. Я не хочу принижать ничьих заслуг, но коммунизму в наших странах в 1989 году была нужна та самая соломинка, которая сломала спину верблюду. Последовавшие события, вовлекшие миллионы людей, разворачивались спонтанно. Одной из причин произошедшего стало то, что коммунизм к тому моменту был уже во многих отношениях пустой оболочкой. В последние годы его существования практически никто не верил в фундаментальные положения его идеологии – марксизм и коммунистическую доктрину.

Трудно отрицать, что все – особенно на Западе – ждали, что конец коммунизма принесет шок, хаос, беспорядки и, может быть, даже гражданскую войну. Как мы знаем, этого не произошло. Даже здесь, где коммунизм существовал семьдесят лет, он умер достаточно спокойно. Все те, кто читал книгу Андрея Амальрика «Просуществует ли Советский Союз до 1984 года?», написанную в конце 1960-х, ждали гораздо более драматичных событий. Тем не менее, кажущийся мирным и спокойным распад СССР создал новые потенциально опасные очаги напряжений и конфликтов.

Относительно спокойным концом коммунизма потом объясняли недостаток фундаментальных перемен и возникшую – пусть и с коррективами – преемственность. Я не согласен с этой интерпретацией. Масштаб и глубина произошедшей трансформации – при очень различающихся результатах в наших странах – до сих пор полностью не осознаны.

Я знаю, что отдельные посткоммунистические страны по разным субъективным и даже объективным причинам достигли разных результатов в политической и экономической трансформации. Я знаю, что некоторые из них уже решили задачу трансформации, тогда как другие все еще на пути к полноценной плюралистической парламентской демократии и подлинной рыночной экономике. Я думаю, что Россия относится ко второй группе. Тем не менее нельзя недооценивать позитивные изменения, случившиеся за последние 25 лет, не видеть сложностей, связанных с российскими внутренними структурами и институтами, не уважать ее амбиции и оправданного желания, чтобы ее воспринимали как настоящего и рационального партнера в мировой политике, не признавать Россию нормальной страной, которая не хочет вечно вести себя, как сторона, проигравшая «холодную войну» и так далее. Это было бы ошибкой.

Я боюсь, что нынешний украинский кризис, явившийся результатом неудачи посткоммунистической трансформации на Украине и неизбежной хрупкости возникшего многонационального государства, трактуется совершенно неправильно. Украина стала ареной противостояния Запада и Востока, Америки и Западной Европы с Россией. Украина этого не заслуживает, в особенности этого не заслуживают украинцы.

Я удивлен уровнем непонимания и враждебности, которые я вижу вокруг себя. Я удивлен, насколько поверхностны многие суждения о ситуации. Я удивлен, что так много людей доверяют упрощениям и тенденциозным заголовкам и не хотят думать самостоятельно. Я волнуюсь, когда вижу, как просто можно дестабилизировать международные отношения. Меня злит, что международные отношения приносятся в жертву внутренним краткосрочным интересам. Я шокирован тем, что старые предрассудки до сих пор живы.

Мир не делится на черное и белое. Мир не похож на вестерн, где хорошие парни борются с плохими. Никто не может побеждать со счетом 10:0. Нам всегда нужно искать путь к компромиссу, к переговорам. Эти общие правила в особенности справедливы для нынешнего украинского кризиса. Все его участники, в первую очередь иностранные, должны принимать это в расчет.

Я приехал сюда не только для того, чтобы получить эту высокую награду. Я приехал сюда, чтобы выразить – своим присутствием здесь, в этот момент – свое несогласие с искаженным восприятием событий на Украине.

Спасибо за внимание».

Источник: ]]>Фонд Егора Гайдара]]>