«Двуязычие это, скорее, норма, а не аномалия»

«Двуязычие это, скорее, норма, а не аномалия» | «Россия для всех»
15.09.2016

Вчера в Казань приехал знаменитый ученый, специалист в области этнополитологии, истории и социальной антропологии Валерий Тишков. В ходе своего визита в столицу Татарстана в Университете управления «ТИСБИ» он прочитал лекцию «Современное состояние гуманитарного знания в России» для преподавателей и студентов казанских вузов. В рамках встречи он ответил на ряд вопросов журналистов казанских СМИ.

— Расскажите, что сейчас делается в межнациональном отношении в стране?

— За последние три года ситуация в этой сфере имеет позитивную динамику. Все меньше и меньше проявлений ксенофобии, радикального национализма — как от имени большинства, так и от имени других национальностей. Это, прежде всего, результат крупных событий в нашей жизни: Олимпиада в Сочи, присоединение Крыма, события на востоке Украины (в Донбассе), санкции, которые вызывают солидарность и общероссийский патриотизм. И, конечно, государство приняло определенные меры по регулированию этих вещей, предприняло правоприменительные меры в отношении радикальных экстремистских элементов в этой сфере. Все это дало достаточно позитивный результат. Несмотря на то что экономическая динамика не самая лучшая, в целом оцениваем межнациональные отношения как благополучные. Хотя страна у нас большая, и гарантий, что никаких проблем не будет, нет.

Еще отмечу один момент, о котором я писал перед прошлыми выборами. В период избирательной кампании есть искушение использовать этническую карту в политической борьбе. Но сейчас осталось мало времени, и до этого на сегодняшний день таких откровенных манипулирований от имени того или иного народа или против народа не было. В отношении миграции были резкие высказывания — это общемировая проблема. А с точки зрения нашей ситуации, по-моему, все нормально, за исключением некоторых не очень корректных высказываний в отношении нашего федеративного устройства, которые я не поддерживаю, но некоторые политики это высказывали.

— В последние годы из уст политиков слышатся слова «многонациональная страна», «российский народ». Как вы думаете, не приведет ли это к унификации? Не потеряет ли Россия свою уникальность?

— Стратегия в области государственной национальной политики, которая была принята в декабре 12-го года, до сих пор действует. В ней четко прописано, это абсолютно взаимосвязанная единая цель: общероссийская гражданская идентичность, самосознание, укрепление единства российского народа (гражданской нации) и этнокультурное развитие народов России, то есть внутреннее самоопределение — как в форме автономий, которые у нас есть (22 республики, округа и область), так и в форме национально-культурных автономий.

Никто эти вещи на уровне государства и общей нашей политики не подвергает сомнению. Работает программа этнокультурного развития народов России и утверждения российской идентичности, укрепления, хоть не очень деньгами обеспечена, но всегда есть желание заявить, что нам нужно, прежде всего, говорить о российской нации. Другие говорят, что российская нация подразумевает отмену других наций. Нужна разъяснительная работа и среди научного сообщества, хотя среди ученых тоже идут споры до сих пор, и сфера медиа должна на себя взять разъяснительно-просветительскую функцию.

Если многие десятилетия мы говорили, что национальные государства — это бывшие союзные республики, а Советский Союз — это многонациональный народ и ничего более, только дружба народов, то перестроиться на то, что мы все-таки один народ при всей своей сложности, многоэтничности, с религиозными и регионально-историческими особенностями, не всем и не всегда удается, а надо. Но это не приведет к унификации. Когда-то было время, когда никаких концепций не было, никаких миннацев не было, а народы были, есть и будут.

— Как вы считаете, легко ли быть русским в Татарстане?

— Я здесь никогда не жил, но около десятка раз посещал Татарстан. Я думаю, сейчас такой проблемы нет, какой она была в начале 90-х годов, когда я приезжал сюда в 1992 году как министр. Помню встречался здесь с Морозовым, тогда он еще был в местной политике, было движение и организации среди русского населения Татарстана, скорей, как ответ на некоторые крайности, которые были среди татарского национального или националистического движения, прежде всего, ТОЦа. Так что эта ситуация ушла в прошлое.

Прежде всего, надо посмотреть, как представлены русские в органах власти, в бизнесе, сфере образования, медиа, спросить самих русских. Этот вопрос очень важный, надо смотреть по региону ситуацию. У нас есть республики, где явно есть диспропорции с точки зрения представительства в органах власти. Коррективы кое-какие были сделаны, но не думаю, что до конца исправлены. Например, ваши соседи — Башкортостан. Или в Адыгее, где титульное меньшинство населения занимало большинство мест в законодательных органах. Вот это не очень хорошо.

— Что вы хотите донести лекцией «Современное состояние гуманитарного знания в России»?

— Поскольку я возглавляю гуманитарное отделение в Российской академии наук как академик-секретарь отделения историко-филологических наук, хочу рассказать о сегодняшней ситуации с точки зрения содержательной: какие есть крупные подвижки и достижения в области именно гуманитарных наук, не социальных, потому что я не правовед, не экономист и не политолог. Затем какова институциональная ситуация института, академии, новых министерств. И третье: условия труда, и что такое сегодня научный труд гуманитария, и зачем нужны гуманитарные знания нам?

— Зачем нужны гуманитарные знания?

— Чтобы понимать, кто мы есть.

— Государственной думой была разработана концепция развития русского языка и литературы, где нет места преподаванию национальных языков. Как вы относитесь к ней?

— Я не знаю такую концепцию. У нас есть закон о государственном языке, о русском языке... Я не в курсе этой концепции Госдумы, кем и когда она была принята. Это, наверное, не закон? Зачем Государственной думе разрабатывать концепцию, это не их функция. Это может быть или законопроект, или закон. Но Дума концепциями не занимается. Этим занимается, например, академия.

— Как вы думаете, преподавание национальных языков на должном уровне?

— Думаю, что мы некоторые позиции утратили по сравнению с тем, что было в 1991 году в старой советской школе. Но в то же время за последние 20 лет интерес к нерусским языкам, языкам других национальностей, безусловно, вырос. Появилось не только обучение, но и образование на этих языках. Особенно сильны позиции крупных нерусских народов, особенно тех, у кого есть свои республики — начиная от Татарстана и Чечни и заканчивая республиками, где эти языки в приличном состоянии. Сказать, что есть угроза исчезновения этих языков, не могу.

Но есть тенденция, старая линия в жизни нашей страны, где происходит ассимиляция в пользу русского языка. Русский язык как язык большинства, доминирующий, государственный, конечно, рекрутирует в свои ряды тех, у кого язык материнский нерусский. И эта ассимиляция в основном носит добровольный характер.

Как правило, родители понимают и знают, что знание в совершенстве русского языка позволяет их ребенку поступить в любой университет в стране и преуспевать. Но в этом случае нерусские языки оказываются в неудобной ситуации. На мой взгляд, нужно делать и то, и другое.

Думаю, что мы некоторые позиции утратили по сравнению с тем, что было в 1991 году в старой советской школе. Но в то же время за последние 20 лет интерес к нерусским языкам, языкам других национальностей, безусловно, вырос.

Сегодняшний мир таков, что двуязычие или даже многоязычие — это, скорее, норма, а не аномалия. Сегодня сельское население в стране — это менее 30%. Да и сельское население имеет все возможности получать информацию на своем сельском, родном языке. Поэтому двуязычие, особенно в таких регионах, как Татарстан, должно быть нормой и такой функциональной: какие-то сферы предпочитают русский язык, какие-то татарский.

Но здесь есть вопрос: как быть русским, чтобы они учили татарский язык? Эта проблема есть — проблема русских, проживающих в республиках, где дети порой предпочитают учить английский, а не башкирский или татарский, чувашский. Но опыт некоторых стран показывает, что при определенных усилиях, дополнительном финансировании и поощрении двуязычия представителей доминирующего народа, в данном случае русских, могут и готовы изучать второй язык — язык того населения, среди которого они живут. Как, например, почти все англоканадцы, проживающие в Квебеке, за последние 30 лет выучили французский язык и стали двуязычными. Но на это Канада потратила несколько миллиардов долларов.

— С 1990-х — начала 2000-х годов произошло деление татарского народа на собственно татар, мишар, кряшен, тептяр, сибирских, астраханских татар и других. Насколько такое деление корректно? Стоило ли их учитывать как отдельные этносы при переписи населения?

— Конечно, в переписи 1926 года почти все эти группы были. Посмотрите эти переписи. Также данные переписи 1897 года — последняя царская перепись и первая всеобщая перепись в Российской империи — там они тоже были. Просто в советское время переписи 1937-го, 39-го, потом 1959-го, во всех четырех переписях, тех, кто записывался кряшенами, их переписывали в татар.

А сейчас по Конституции есть право на самоопределение. Если он назвался кряшеном, то никто не имеет права переписать его в татары. А мишари, тептяри не выделены же, они идут как подгруппа татар. Если вы видели список в материалах переписи, там идут татары, а потом с отступлением идут другие, точно так же, как и среди русских поморы, казаки. Их от татар никто не отобрал. Просто внутри татар есть группа, которая считает себя кряшенами. Крымские татары — это уже отдельная группа со своим языком. А сибирские татары — это группа среди татар.

С сокращениями.

Текст и фото: Тимур Рахматуллин
Источник: ]]>Реальное время]]>